РАЗДВОЕНИЕ МОНРЕПО // Сергей Горбатенко. Комментарии к проекту (2018)

РАЗДВОЕНИЕ МОНРЕПО - SPLIT MONREPOS

СТАТЬЯ СЕРГЕЯ ГОРБАТЕНКО (ИКОМОС СПБ.): "РАЗРУШИТЕЛЬНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ"
SERGEY GORBATENKO (ICOMOS SANKT-PETERSBURG): "DESTROYING RECONSTRUCTION"

После публикации о том, что я увидел в Монрепо 23.07.19, мне написал мой давний знакомый и дорогой коллега Сергей Борисович Горбатенко. Весь Петербург знает его по прежней работе в КГИОП и нынешней в ИКОМОС Санкт-Петербурга. Он указал на свою статью 2018 года, подробную и горькую, которую я воспроизвожу ниже. Он делает вывод об "ошибочной концепции реставрации парка, обернувшейся разрушительной реконструкцией".

==============

МОНРЕПО. КОММЕНТАРИИИ К ПРОЕКТУ РЕКОНСТРУКЦИИ АНСАМБЛЯ

Публикация на сайте ИКОМОС СПБ


3 марта 2018 г. на сайте YouTube был размещен профессионально выполненный видеоролик «Парк Монрепо – Реставрация». Благодаря ему всех ответственных за происходящее ныне с ансамблем можно знать в лицо. В интервью и высказываниях организаторов, авторов и исполнителей реализуемого проекта нашли отражение существующая ныне в России система распоряжения наследием, менталитет решающих его судьбу и причастных к этому людей. Раскрыты побуждающие их мотивы, приведены аргументы, обосновывающие принятие ими решений – на наш взгляд, наносящих огромный ущерб историческому парку, его ландшафтной композиции и духовному содержанию, грозящих уничтожением зданий центральной усадьбы.

Попытаемся рассмотреть приведенные в ролике наиболее опасные утверждения и аргументы в надежде на спасение того, что еще можно спасти.

Стиль подачи материала в начале ролика умиротворяюще-лирический, философский, кадры с выступлениями оппонентов даны с оттенком понимания и легкого сожаления. Однако далее следуют слова о «столпотворении», начавшемся после того, как развернулись работы по парку, и диктор вспоминает имя Д.С. Лихачева, якобы открывшего дорогу ожиданиям восстановления Монрепо, по которой ныне движутся люди, к парку неравнодушные, это восстановление осуществляющие.

К имени выдающегося ученого-гуманиста в подобных случаях апеллируют всегда, и в случае с Монрепо это оправдано: Д.С. Лихачев принимал непосредственное участие в организации здесь музея-заповедника. Однако порой, в нашу эпоху торжествующей некомпетентности, этим именем откровенно манипулируют – как это было, в частности, при реконструкции Летнего сада, когда на вывешенных на ограде баннерах мы читали его слова, а за оградой делалось им прямо противоположное.

Фильм о Монрепо с участием Д.С. Лихачева, снятый в 1988 г., в сети Интернет может посмотреть каждый https://www.youtube.com/watch?v=GxDFiAS9t1M. Это было время, когда парк получал свой нынешний статус. В фильме учёный говорит о многонациональном характере парка, о ценности соединения в нем разных, в том числе предшествующих и соседних культур. «Искусство принадлежит всему человечеству», – резюмирует он. Но, желая признания парку, как свидетельству дружбы народов в сфере искусства, называя его великолепным преддверием нашего города, Д.С. Лихачев ни слова не говорит о необходимости его восстановления. Ученый хорошо знал, как опасно открывать ящик Пандоры и подвергать парки неумелой и неумной реставрации, зачастую означающей тотальное «омоложение» древостоя и одновременно искусственное «состаривание» парка путем извлечения из небытия давно утраченных композиций прежних эпох его существования, которыми заменяются сохранившиеся, подлинные. При жизни Дмитрия Сергеевича это случилось в царскосельском саду, после его смерти – в Летнем, а сегодня, на наших глазах, происходит в Монрепо.

Проект, рекламируемый роликом, отличается глобальным размахом. Это 150 томов документации, тысячи вырубаемых и заменяемых деревьев, реконструируемые дома XVIII века, устраиваемые вновь дамбы и новые сады… Для обоснования такого подхода авторы рисуют нам Монрепо в состоянии почти катастрофической деградации: «Парк, достигнув ренессанса, стал стареть… В последние четверть века, оставшись без присмотра, деревья стали разрастаться… Процесс разрушения в парке стремительно нарастал…». Описывается развитие самосева и т.д. Однако достаточно просмотреть другие выложенные в сети видеоматериалы, послушать включенные в них комментарии, чтобы понять, что состояние парка вплоть до начала работ в конце 2017 г. было совсем не таким: посетители воспринимали его пейзажи восторженно, как прекрасные и гармоничные.

О том, что за парком, в условиях жесткой нехватки средств, все-таки ухаживали и поддерживали его в удовлетворительном состоянии, в основном руками волонтеров, свидетельствует бывший главный хранитель парка Татьяна Митрофановна Зинчук: «В 1989 году штат сотрудников музея-заповедника составлял 12 человек, без единой ставки рабочего. Сотрудники парка обращались за помощью в школы, горком комсомола, общественные организации, к альпинистам и финскую ассоциацию «Pro Monrepos». За более чем 20 лет работы в парке этой ассоциацией был воссоздан первый китайский мостик (1998 г.), храм Нептуна (1999 г.), второй китайский мостик (2001 г.), Чайная беседка (2002-2003 г.). Для восстановления крыш Усадебного дома и Библиотечного флигеля из Финляндии был привезен кровельный материал (металл), привезли и установили передвижной домик (барак), в котором размещалось до 20 человек, приезжающих для работы в парке. Выполнялись работы в парке по уборке сухостоя и ветровальных деревьев, т.к. в первые годы в МЗ не было бензопил, только ручные.

На территории лесопарка и островах работали волонтеры из СПб туристического отдела Детского дома юного творчества Красносельского района. Московский отряд «Белозерск» выполнял работы по корчевке самосевных пород на участках Паульштайн, Броглио, Пампушинка. Восстанавливали каменную ограду «Хайк» у Входных ворот. На осенних или весенних каникулах в парк приезжал отряд «София» из города Павловска. Работы выполнялись в основном по удалению поросли с помощью секатора. Все работы выполнялись бесплатно.

По данным инвентаризации 2003 г., проведенной Северо-Западным Государственным лесоустроительным предприятием, за 15 лет в парке совместными усилиями было вырублено 8261 дерево. В 1988 году деревьев было 16023, в 2003 их осталось 8862. Были расчищены заросшие поляны за Мариентурмом, в Китае, за скалой Броглио, на о. Людвигштайн, за беседкой Отшельника, на Паульштайне. Ежегодно проводилось окашивание газонов с уборкой и вывозом сена, формовочная стрижка кустов, посадка цветов в вазоны, в теплице выращивались горшечные цветы. Проводились санитарные обрезки сухих ветвей, лечение, формовка крон старовозрастных деревьев специализированной альпинистской организацией. Также проводилась уборка пешеходных дорожек с учетом зимнего и летнего сезонов. В парке высажены саженцы деревьев и кустов, в том числе редких пород, в количестве 1950 штук на участках о. Людвигштайн, Конец Света, Мариентурм, Броглио».

По нашему мнению, в происходящем ныне было виновато совсем не «суровое, неумолимое время», по словам авторов ролика, разрушающее парк. Виноваты пришедшие сюда большие деньги, которые уже уничтожили подлинный Летний сад, а теперь уничтожают Монрепо. Его дирекция и высокие инстанции, осуществляющие контроль и управление, вместо того, чтобы обеспечивать сохранение парка и продолжение его жизни путем постоянного ухода и постепенной замены стареющего древостоя, пошли по другому, шоковому пути. Продолжая пользоваться медицинской терминологией, скажем, что вместо терапевтических мер лечения и поддержания исторического парка, были применены радикальные хирургические: решительное омоложение древостоя, ампутация показавшихся неценными исторических структур и вживления взамен их «имплантантов» новых ландшафтных затей. Создавая при этом видимость научной реставрации, гораздо проще «освоить» колоссальные выделенные средства, чем на протяжении всей своей жизни возиться со стареющими деревьями.

То, что парк в результате массовых рубок в значительной степени утратил качества исторического, потерял подлинность и на долгие годы - целостность, то, что из него изгнан «дух места» - тот самый «genius loci», памятник которому, поставленный лицеистами, до сих пор существует в Царском Селе, тех, кто отвечает за сохранение нашего общего наследия, по-видимому, не волнует.

Процитируем несколько положений из важнейшего международного акта, закладывающего основы методики отношения к историческим садам и паркам – Флорентийской хартии, разработанной ИКОМОС совместно с ИФЛА (Международной федерацией ландшафтной архитектуры): « … Поддержание исторического сада - первостепенная и постоянная задача, так как основному материалу - растительности - необходимо циклическое обновление (вырубка и пересадка уже взрослых деревьев) с целью сохранения памятника в данном состоянии... Реставрационные работы должны проводиться с учетом эволюции данного сада. В принципе они не должны отдавать предпочтения одной эпохе за счет другой, кроме тех случаев, когда деградация или гибель некоторых частей сада может стать причиной восстановления его по сохранившимся фрагментам или неоспоримой документации…».

Последнее подводит нас к одной из главных проблем происходящего с парком – к обоснованию периода, на который ведется реставрация. По этому поводу высказываются два ведущих персонажа ролика: руководитель ФИСП В.А. Васильев и ген. директор ООО «Сакура», осуществляющий авторский надзор по парку, А.В. Лодыгин[1]. Вот слова первого: «К счастью и всеобщей удаче конкурс на проектирование выиграл консорциум Новая эра и Литейная часть 91, которые привлекли к разработке проекта ведущих специалистов…, различных экспертов в научном мире, для того, чтобы определить, на какой период и как должен этот парк реставрироваться…» (в видеоряде ролика в этот момент – А.В. Лодыгин и ландшафтный дизайнер Е.О. Штиглиц). А вот слова самого А.В. Лодыгина: «Периодом, на который будет реставрироваться парк, является период двух первых Николаи, а именно 1790-1860-е годы».

Это – совершенная неправда, новая позиция, которую занял Алексей Валентинович после того, как 22 января этого года члены рабочей группы ИКОМОС прибыли в Монрепо и, встретившись с ним и представителями подрядчика, высказали свои критические замечания. Суть их отражена в первом пункте решения Совета ИКОМОС СПб от 30 января: «Признать методической ошибкой концепции реставрации парка Монрепо ориентацию на план 1804-1806 гг. и игнорирование последующих периодов развития парковой композиции. Считать необходимым пересмотр существующей концепции и внесение в ландшафтную часть проекта корректив с учетом всех периодов развития и стабильного существования композиции парка в эпоху, когда им владели потомки фамилии Николаи. Уделить первостепенное внимание сохранению пространственно-планировочной композиции центральной части парка, сформировавшейся в середине XIX в. (севернее комплекса усадебного дома с флигелем)».

Вышеупомянутый план 1804-1806 гг., выполненный военным топографом Ф.Ф. Штейнгелем, красив по графике, подробен, но не является ни достаточно точным, ни в полной мере фиксационным (на нем присутствует ряд объектов, оставшихся только в воображении владельца или реализованных впоследствии в ином виде). Но главный его недостаток – план слишком ранний, естественно, не учитывающий последующих эпох эволюции парковой композиции. Однако именно его, не слишком утруждая себя обоснованием, в качестве главного ориентира для разработки проекта выбрала Елена Олеговна Штиглиц – нет, не специалист по реставрации исторических садов и парков, а ландшафтный дизайнер, бывший руководитель ландшафтного отдела Русского музея, прославленного уничтожением переданных ему садов – Строгановского дворца и Летнего. А.В. Лодыгин, автор раздела об "экологической реставрации" парка, рассматривающий его исключительно как природный объект, этот выбор без лишних раздумий поддержал.

Е.О. Штиглиц была приглашена для разработки проекта реставрации парка Монрепо возглавляющим «Литейную часть-91» Р.М. Даяновым после того, как конкурс на проектирование выиграл вышеупомянутый консорциум. Ею, вместе с А.В. Лодыгиным, ген. директором субподрядной организации ООО «Сакура», в качестве «руководителя проекта по парковой реставрации» подписаны материалы соответствующих разделов проекта, утвержденные подписью главного архитектора проекта Р.М. Даянова.

Сад был разделен авторами на регулярную центральную и контрастирующие с ней периферийные пейзажные части. Ныне такого разделения не существует, с середины XIX в. сад полностью пейзажный, романтический, лишь с несколькими сохранившимися прямыми аллеями, восходящими к "регулярной" эпохе его существования. Однако именно ей авторы и ответственные персоны отдают приоритет, апеллируя к имени Л. Николаи и констатируя «зарастание» парка самосевом при жизни его потомков. Не утруждая себя анализом эволюции парковой композиции в пору владения имением сыном Людвига, Паулем Николаи, авторы принимают решение о «реставрации парковой композиции на период Николаи-старшего», а дорожной сети «с максимальным приближением к планировке 1804-06 гг. с учетом современных норм»[2].

Главная, пока не осуществлённая, но грозящая вот-вот осуществиться угроза такого решения – изменение пространственно-планировочной концепции важнейшего участка парка, «Елисейских полей», их восточной части - луга, расположенного против центрального ансамбля, вид на который открывался из рабочего кабинета Николаи. Именно о нем в самом начале своего фильма говорит Д.С. Лихачев. Эта замечательная по красоте пейзажная композиция в виде «рогатки» из двух расходящихся парковых дорог, появившаяся в середине XIX в. при Пауле Николаи и сохранившаяся до сих пор, возможно, доживает последние дни. Согласно проекту, она должна быть заменена прямыми аллеями с сопутствующими архаичными элементами, показанными на плане Штейнгеля. Уже вырублена располагавшаяся в его центре живописная группа деревьев, на очереди - перепланировка.

В ролике сказанное подтверждает ген. директор ФИСП А.А. Васильев: «Естественно, вся дорожно-тропиночная сеть парка в центре будет реконструирована …». Если это произойдет, то, как и в Летнем саду, на месте подлинного сада мы получим эклектическую смесь из никогда не существовавших элементов ­– воссозданных аллей рубежа XVIII-XIX вв. и возведенных впоследствии объектов, таких, как обелиск братьям Броглио, Главные ворота и др. Проектную концепцию необходимо срочно пересматривать в целом – это позволит спасти, в частности, луг и другие пространственно-планировочные элементы середины XIX в. А для этого период, на который должен быть ориентирован проект реставрации, следует определить даже не 1860-ми, а 1930-ми годами, после которых была прервана традиция существования парка в качестве владения фамилии Николаи и осуществления за ним постоянного ухода.

На территории памятника, согласно идеям авторов проекта, должны появиться не только воссоздаваемые, но и никогда не существовавшие объекты. В ролике демонстрируется т.н. Топиарный сад, который «воссоздается» (?) на месте плодового сада Николаи. «В нем высадят яблоневые и грушевые деревья диковинных форм». Стоит обратить внимание также на новый Дождевой сад в долине «Китай» и другие затеи.

В качестве обоснования выбранных решений, по словам А.В. Лодыгина, «… Был выполнен опорный план, т.е. мы наложили ситуацию 2012 г. на ситуацию 1804 и получили фактически 100% совпадение…». Этот чертеж, в разных интерпретациях входящий в состав проекта и представленный в ролике как «Историко-культурный опорный план», в действительности таковым не является. Опорный план делается не на неточном историческом чертеже, а на современной топоподоснове; его задача – выявить на чертеже и, соответственно, на местности, сохранившиеся исторические элементы. Однако авторы, в силу присущего им лукавства, поступили иначе: позднейшие элементы были ими нанесены на рекламируемый ими план Штейнгеля, на котором они выглядят как досадное недоразумение, которое следует игнорировать. В целом это обычный совмещенный план, но никак не историко-культурный, важнейший элемент любого проекта реставрации, зон охраны и другой серьезно выполненной охранной документации. В материалах проекта отсутствуют выполненные в одном масштабе схемы планировки парка на разные периоды его существования, которые позволили ли бы наглядно судить об эволюции его пространственно-планировочной структуры. Нет и соответствующего углубленного анализа.

Одна из самых болезненно воспринимаемых обществом тем ­– массовый характер рубок в парке Монрепо. Обосновавшее их исследование проводила доцент СПб ЛТА Л. Щербакова. В ролике она демонстрирует «деревья-угрозы» и доходчиво объясняет, что это такое. Правда, каждому сколько-нибудь образованному человеку такое понятие известно; логично, что в парке такие деревья время от времени появляются и подлежат удалению: все мы неоднократно видели подобные – упавшие, с вывороченными корнями. По словам авторов ролика, «Администрация парка предприняла все возможные усилия, чтобы остановить процесс, который вел к уничтожению семантического ядра парка. Приглашались специалисты, собирались экспертные советы, которые вырабатывали методические рекомендации…». В ролик включены фрагменты видео выездного экспертного совета ландшафтных архитекторов и хранителей исторических парков, состоявшегося в 2013 г. Е.О. Штиглиц демонстрирует им чертежи и выслушивает рекомендации. Вероятно, итоги совета и предопределили масштабы вмешательства в исторический зеленый массив и пространственно-планировочную структуру парка.

Однако на состоявшемся 20 февраля нынешнего года в Доме архитектора заседании Совета ландшафтной архитектуры были сделаны иные выводы. Согласно материалам сайта «Градозащитный Петербург», массовых рубок в парке можно было избежать[3]. По словам автора публикации Ю. Рыбиной со ссылкой на выступление председателя Совета А.Л. Реймана, «…К профессионалам высокого уровня за все время по поводу реставрации Монрепо так и не обратились. А фигурирующие в проекте разработчики не являются специалистами по реставрации исторических парков... Не секрет, что большинство исторических парков сегодня находятся на пределе своего физического возраста, однако восстановление Павловского парка, лечение и подкормка старых деревьев в Летнем саду говорят о том, что снос больных и великовозрастных деревьев не всегда оправдан. Старые деревья имеют хороший потенциал для восстановления. Тем более возмутительно то, что деревья валятся тяжелой техникой, а некоторые, намеченные к пересадке, вырываются экскаваторами из промерзшей земли вместе с устоявшейся на этом месте здоровой корневой системой… Лишенной здравого смысла представляется… вырубка самосевных деревьев на открытых участках (например, у храма Нептуна). В условиях сильных и холодных ветров новые посадки могут не прижиться без защиты взрослых деревьев. Он [А.Л. Рейман] считает необоснованными и вырубки здоровых деревьев, пусть и не совпадающих декоративно, но образующих композиционные группы с ценными породами деревьев. Решения проекта по берегоукреплению тоже кажутся скоропалительными: волновой нагрузки в месте береговой зоны нет. В ходе работ по берегоукреплению также пострадают деревья, растущие у кромки воды».

Теперь – о зданиях и сооружениях Монрепо. Представитель подрядчика Т.А. Петрова, выступая в ролике, в частности, говорит: «Предусмотрена реставрация дамбы Розенталь…». В качестве причины указывается, то, что дамба «утратила свое первоначальное значение», что разрушены и заилены водопропускные сооружения… Из дальнейших слов выясняется, что дамба будет полностью разобрана, «чтобы было красиво» и могли выжить розовые кусты, высаживаемые в долине Розенталь. Побывав в Монрепо 11 марта, дамбы мы уже не застали: она полностью уничтожена. На ее месте экскаватором вырыт глубокий желоб для нового инженерного сооружения, призванного заменить историческое.

Далее Т.А. Петрова совместно с А.В. Лодыгиным говорят о необходимости полной разборки пирсов, иначе они «будут потеряны окончательно», и о вынужденной валке деревьев на них. Хочется спросить: в чем тогда проявляется опыт (в том числе международный, о чем говорится в ролике) подрядной организации, если она не может произвести выборочную вычинку гранитной кладки пирсов и с легкостью их сносит, уничтожив при этом замечательную березу-солитер, вросшую в кладку одного из них!

И, наконец, к проблеме реставрации главных зданий ансамбля – его центральной усадьбы. Авторы ролика вновь делают намеренный акцент на трагизме ситуации, говоря об этом следующее: «Усадебный дом и расположенный рядом библиотечный флигель без надлежащего ухода очень сильно пострадали. Их внешний вид даже аварийным назвать трудно, настолько он удручает…». Все это сопровождается демонстрацией интерьеров со снятой со стен обшивкой, что у непросвещенного зрителя создает впечатление полных руин. Далее, после слов о тщательной нумерации архитектурных элементов зданий, звучит: «…Они будут разобраны… Вылечены, выбракованы, собраны заново… Усадебный дом… будет отвечать всем требованиям, предъявляемым к современному музею…». Материалы проекта также демонстрируют такие намерения, а на титульном листе одного из томов значится: «Проект организации работ по сносу или демонтажу объектов капитального строительства».

Полная разборка зданий грозит им смертным приговором, что уже сейчас обосновывается поразившим их едва ли не полностью белым грибом (это не соответствует действительности - зоны его распространения ограничены и локальны). Косвенным свидетельством пренебрежительного отношения к драгоценным подлинным памятникам XVIII века является отсутствие в зданиях охраны: автор этих строк, с легкостью преодолев иллюзорные препятствия, побывал в них 11 марта и сделал необходимые фотографии.

Профессиональные реставраторы, члены Совета ИКОМОС СПб М.Д. Киселев и член ИКОМОС Н.Б. Шалова, а также много лет охранявший памятники Выборга и Монрепо, член Совета В.В. Дмитриев убеждены, что здания следует реставрировать без разборки (исключая глубоко пораженные участки конструкций, в частности, центрального зала). В заключении сказано: «Анализ представленных фотографий по библиотечному флигелю и усадебному дому позволяет сделать вывод, что состояние обоих зданий существенно не изменилось за период, прошедший с момента окончания последних работ 2000 г. Новых критических деформаций на стенах не наблюдается. Участки локальных поражений остались на прежних местах. Соответственно причин для полной разборки зданий нет, достаточно проведения профессионального реставрационного ремонта...

При возобновлении ремонтно-реставрационных работ целесообразно начать с вычинки (или замены) нижних венцов. Это одна из самых простых операций, когда верхние венцы вывешиваются, а нижние при этом заменяются. В местах глубокого поражения древесины требуется удаление деструктированной древесины и замена ее новой. Естественно, необходима обработка всей древесины (сохраняемой и вновь вводимой) специальными составами (антисептика).

Следует устранить возможность попадания влаги в конструкции зданий: необходим ремонт кровли, линейных окрытий (подоконные сливы), отмостки и т. д. И, наконец, следует начать грамотный реставрационный ремонт.

Напоминаю, что в усадебном доме ранее были проведены реставрационные работы по подвалу, по портику, по некоторым помещениям, где проводились публичные мероприятия. В библиотечном флигеле сделано заново перекрытие над подвалом, вычинены кровля и башня».

В финале ролика показана финская делегация, посетившая Монрепо в феврале 2018 г. Ее руководитель, Раймо Хови, представитель "Союза строителей промышленности Финляндии", по словам авторов, выступил с одобрением проекта. Если это и так, то реакция общественности Финляндии и ее национального комитета ИКОМОС совсем другая: они высказывают озабоченность происходящим, особенно после того, как группа российских специалистов обратилась с тревожным письмом к Президенту Финляндии. Контакты с финской стороной, в том числе по линии ИКОМОС, и общая тревога совершенно естественны: ведь Выборг и Монрепо - совместное наследие наших стран.

Отдельно нужно сказать несколько слов о историки-культурной экспертизе, одобрившей проект (авторы - Ю.П. Куваева, В.А. Калинин, В.В. Фомин). Она выполнена чисто механически и состоит из примитивного пересказа разделов проекта, без попыток его критического анализа. Симптоматично, что один из экспертов, Ю.П. Куваева, в том же 2014 г. выполнила экспертизу, одобряющую прокладку автомагистрали через другой выборгский парк - Папульский, что нанесло ему огромный ущерб.

В заключительных кадрах ролика диктор обещает, что проект "вдохнет новую жизнь" в ансамбль Монрепо. Пока он вдыхает смерть.

В завершение скажем, что представленные здесь выводы по проекту полными считать нельзя. Их можно сделать только в процессе пересмотра проекта, в составе рабочей группы или совета, желательно с включением в него специалистов, рекомендованных ИКОМОС Финляндии. Однако к такого рода сотрудничеству ответственные лица, пока, судя по всему, не готовы. Они занимают позицию "глухой обороны".

PS. 15 марта в Выборге состоялась пресс-конференция, на которой выступили все главные персонажи, причастные к происходящему с ансамблем Монрепо. Ничего принципиально нового по отношению к приведенному в ролике сказано не было. Звучали преимущественно большие цифры (количество гектаров, вырубленных деревьев, денег, томов проектной документации и т.д.), ссылки на ГОСТы и СНИПы, а также заверения в своих глубоких знаниях, приложенных усилиях по анализу и т.д. Да, мы не подвергаем сомнению, что было изучено и проанализировано большое количество исторических материалов. Однако уровень сделанных выводов удручающе низок, что свидетельствует о незнании основ науки реставрации. Профессионализм, возможно, и был проявлен, но это профессионализм строителей, ландшафтных дизайнеров, экологов, дендрологов, гидротехников - всех, кого угодно, только не реставраторов.
По завершении пресс-конференции можно сделать вывод, что те, кто сегодня несет ответственность за усадебный комплекс и парк, по-прежнему стремятся реализовывать собственные представления о памятнике, а не научно обоснованный проект реставрации, направленный на СОХРАНЕНИЕ НАШЕГО ОБЩЕГО НАСЛЕДИЯ. Достаточно было услышать ответ А.В. Лодыгина на вопрос, почему искажается ключевой элемент композиции - вышеописанный луг, особо отмеченный Д.С. Лихачевым. Без тени смущения вопрос был объявлен некорректным (?!), прозвучала ложь, что планировка не меняется и тут же этот принципиальный момент был пренебрежительно назван "нюансом композиции", определяемым "одной дорожкой" и "одним выросшим кленом" (так была охарактеризована уничтоженная группа клёнов и входивший в нее ясень). Ответ же Р.М. Даянова на профессионально поставленный вопрос о причине использования плана 1804-06 гг. в качестве подосновы при разработке постоянного демонстрируемого чертежа, анонсируемого как историко-культурный опорный план, вызвал сначала его раздражение с хамской репликой, а затем уклончивый ответ. На наш взгляд, это объясняется просто: авторы были "пойманы" на элементарном пропагандистском приеме, состоящем в попытке внедрения в общественное сознание плана, составляющего идейную основу их ошибочной концепции реставрации парка, обернувшейся разрушительной реконструкцией.

Лишь в выступлении приглашенного гостя, генерального директора ГМЗ "Царское Село" О.В. Таратыновой, прозвучали слова о возможности внесения в проект корректив. В последовавшем затем разговоре в кругу специалистов она рассказала, что для успешной реализации серьезных проектов в ГМЗ всегда создается совет с включением в его состав внешних экспертов, который, по ее мнению, следовало бы создать и здесь.


С. Горбатенко, председатель Совета ИКОМОС СПб

 
© Б.М. Соколов - концепция; авторы - тексты и фото, 2008-2019. Все права защищены.
При использовании материалов активная ссылка на www.gardenhistory.ru обязательна.